Новый альбом Оксимирона* (иностранный агент), вышедший 16 декабря, звучит не как возвращение. Он не занимает место, которое артист когда-то оставил пустым. «Национальность: нет» вообще не работает с ностальгией и не стремится восстановить репутацию. Это альбом-документ, альбом-фиксация состояния человека, оказавшегося в точке, где привычные идентичности перестали быть рабочими. Музыкальные, социальные, публичные — все они рассыпались.
Альбом появился вне привычного цикла ожиданий и реакций. В нём нет попытки встроиться в диалог с рынком или аудиторией. Скорее, это фиксация уже прожитого этапа-момента, когда необходимость что-то доказывать исчезает, а остаётся только необходимость зафиксировать происходящее.
Восемь треков, меньше получаса звучания — сознательный отказ от масштабности, которой от Оксимирона* привыкли ждать. Здесь отсутствует архитектура «Горгорода», нет сюжетной арки с обязательным финальным аккордом. Вместо этого — серия сжатых монологов, где артист не объясняет, а констатирует.
Контекст у этого альбома тяжёлый и многослойный. За последние годы Оксимирон* прошёл путь от одного из самых влиятельных рэп-артистов русскоязычного пространства до фигуры, вокруг которой постоянно сгущается шум — политический, моральный, юридический. Эмиграция, внесение в реестр иноагентов, отмены концертов, обвинения, резкая поляризация аудитории —всё это давление, под которым и записывался альбом.
Привычная агрессия отменяется, включаем честность
«Национальность: нет» звучит так, будто его писали в состоянии перманентной обороны. Здесь отсутствует желание понравиться. Нет стремления быть понятым всеми. Это музыка человека, который больше не торгуется с ожиданиями.
Сам музыкант* ещё в 2023 году описал это состояние в интервью западным медиа, где говорил о разрыве между публичной ролью и внутренним ощущением себя:«В какой-то момент ты понимаешь, что твой образ живёт дольше и громче тебя самого. И ты либо продолжаешь его обслуживать, либо позволяешь ему умереть».
«Национальность: нет» выглядит как прямое продолжение этой мысли. Альбом, записанный уже после принятого решения больше не поддерживать старую конструкцию.
Важно и то, где этот альбом создавался. Значительная часть материала писалась в Европе, в условиях постоянных переездов и отсутствия устойчивого «дома» — не в романтическом, а в буквальном смысле. Оксимирон* неоднократно говорил, что для него язык всегда был якорем, последней формой принадлежности. Здесь же язык остаётся, но сам якорь больше не держит.
Бесплатные музыкальные курсы от Флэтлуупс
Название как документ и приговор
Само название альбома — сухое, почти канцелярское — работает сильнее любого лозунга.«Национальность: нет» выглядит как строка в анкете, в базе данных, в деле. Это зафиксированный статус. У системы нет ячейки, в которую можно положить этого человека. И вместо попытки спорить с формулировкой Оксимирон* принимает её и выносит в заголовок.
Музыкально альбом предельно сдержанный. Биты не рвутся в тренды, не заигрывают с клубной культурой и не маскируются под актуальность ради алгоритмов. Они функционируют как опора для текста, иногда как фон, иногда как источник напряжения. Звук упрощён, местами намеренно некомфортный. Здесь почти нет привычной для музыканта игры с формой ради демонстрации мастерства. Всё подчинено речи.
Открывающий трек «Как мои дела» сразу задаёт интонацию. Это не приветствие и не вступление, а ответ. Ответ на слухи, домыслы и обсуждения, которые существовали своей жизнью, пока сам артист молчал.
Строка про «желтуху» не выглядит шуткой или бравадой. Это демонстративное обесценивание чужого любопытства, попытка вернуть контроль над телом и собственным нарративом. Он описывает факт и двигается дальше.
Альбом как серия зафиксированных состояний
Весь альбом построен по одному принципу — фиксировать, не объясняя. Оксимирон* почти не работает с эмпатией. Он не выстраивает мосты к слушателю. Он оставляет пространство, в которое можно либо войти, либо пройти мимо.
«Vintage», «Lost & Found», «Банк» выглядят как короткие эпизоды внутреннего диалога. Они не складываются в линейную историю, но вместе создают ощущение замкнутого круга, где артист* постоянно возвращается к вопросу ценности: денег, репутации, доверия, времени.
«Банк» особенно показателен в этом смысле — это трек о системе обмена, где каждая ошибка имеет процент, а каждый скандал — свой срок окупаемости.
Самый объёмный и ключевой трек альбома — «Приключения». Почти восемь минут текста, который движется по логике эссе, а не по канонам рэп-песни.
Здесь Мирон* позволяет себе больше воздуха, больше деталей, больше полунамёков. Это путешествие не географическое, а репутационное. Он идёт по собственной карьере, по чужим ожиданиям, по воспоминаниям о времени, когда всё было проще и громче.
«Русская инородная музыка» — название, которое само по себе работает как провокация. В этом треке музыкант одновременно находится внутри русскоязычной культуры и за её пределами. Он говорит на языке, который все понимают, но содержание этого языка больше не совпадает с привычной рамкой. Ощущение инородности здесь не навязанное, оно прожитое. Без пафоса изгнанника и без романтизации чуждости. Скорее — усталое принятие несовпадения.
Почему этот альбом раздражает? И в этом его точность
Важный момент: альбом почти полностью лишён привычного для Оксимирона* интеллектуального фейерверка. Здесь меньше энциклопедических отсылок и меньше игры в «угадай источник». Это осознанный шаг. Он убирает всё, что может отвлечь от главного голоса человека, оказавшегося в ситуации, где любое слово будет использовано против него.
Именно поэтому реакции на альбом оказались настолько разносторонними. Часть аудитории ждала прежнего рэпера — агрессивного, остроумного, доминирующего. А получила — уставшего, закрытого, рефлексирующего. Для кого-то — это разочарование. Для кого-то — честность, которой давно не хватало.
Характерно, что сам артист в последние месяцы почти не комментировал альбом напрямую. В редких репликах он избегал объяснений, ограничиваясь короткими формулировками. В одном из постов, опубликованном уже после релиза, он написал:«Я больше не верю в правильные трактовки. Этот альбом — не инструкция, а след».
Эта позиция многое объясняет: «Национальность: нет» не требует расшифровки и не стремится быть понятым одинаково всеми.
Нельзя игнорировать и моральный контекст. Обвинения в груминге, активно обсуждавшиеся в 2025 году, никуда не делись. Альбом не даёт на них прямого ответа. И это многих раздражает. Но важно понимать: «Национальность: нет» не работает как оправдание и не имитирует пресс-конференцию в форме треков. Это художественное высказывание, которое сознательно избегает прямых реплик там, где любой ответ будет воспринят как манипуляция.
Любая идентичность теперь с пометкой «нет»
По данным стриминговых сервисов, альбом показал высокую вовлечённость при умеренных цифрах прослушиваний. Его дослушивают чаще, чем многие релизы с большим PR. Релиз живёт не в плейлистах, а в обсуждениях, разборках, длинных тредах и личных реакциях. И это, возможно, самый точный индикатор его природы: перед нами не продукт, а высказывание, рассчитанное на вдумчивое столкновение.
В этом смысле альбом может показаться холодным. Он не тянется за сочувствием. Он не пытается смягчить удар. Это позиция, которая не всем понравится, но она последовательна.
Статус иноагента здесь ощущается не только как формальность, но и как часть внутреннего конфликта. Мирон* больше не говорит «мы» — ни про страну, ни про сцену, ни про аудиторию. Он говорит из точки одиночества, где любая коллективная идентичность превращается в ловушку. И это делает альбом тяжёлым, но честным.
«Национальность: нет» не стремится стать «альбомом года» или вернуть артиста в чарты. Это пластинка, которая чертит момент, когда человек перестаёт быть удобным даже для собственных фанатов. В этом и заключается её ценность.
Это не тот релиз, к которому возвращаются ради удовольствия. Это релиз, к которому возвращаются, чтобы понять, в какой точке оказался артист и, возможно, в какой точке оказалась сама культура. Рэп здесь перестаёт быть соревнованием и становится способом документирования распада привычных ролей.
Можно спорить о качестве треков, о продакшене, о выбранной форме. Но игнорировать этот альбом невозможно. Он слишком точно попадает в жилку времени, где больше нет простых ответов, а любая идентичность превращается в строку с пометкой «нет».
* Мирон Федоров (настоящее имя рэпера Оксимирона) внесен Минюстом в реестр иноагентов.
