Если вы слышали что-то про мировую классику кино или про великих режиссеров, то наверняка встречали имя Ингмара Бергмана. О нём часто говорят с придыханием, но многие боятся смотреть фильмы постановщика, представляя себе что-то очень сложное, чёрно-белое и бесконечно грустное. Давайте без лишнего снобизма попробуем разобраться, кто же такой этот Бергман на самом деле и почему его до сих пор считают гением.
Рыцарь играет в шахматы со Смертью на берегу моря — этот кадр из фильма «Седьмая печать» (1957) стал символом не только творчества Бергмана, но и всего «умного» европейского кино прошлого века. Кажется, вот он, главный смысл: жизнь — это игра со смертью, всё безнадёжно и мрачно. Но это ловушка первого впечатления.
Если досмотреть «Седьмую печать» до конца, вы увидите другую, не менее важную сцену. На фоне неба, на вершине холма — силуэты людей: они водят хоровод, держась за руки. Пляска смерти. Они не плачут и не боятся — они танцуют. Вот этот контраст — суровые вопросы о смерти, а затем тихий, светлый танец в финале пути — и есть сердцевина Бергмана. Он не просто показывал страдания, он искал в них искру человеческого тепла, надежды, ради которой стоит жить.
Кто такой Бергман и откуда он взялся?
Ингмар Бергман родился в Швеции в 1918 году. Его отец был лютеранским пастором, то есть священником очень строгого толка. Детство Бергмана прошло в атмосфере бесконечных религиозных правил, наказаний и постоянного чувства вины. Ему было сложно найти любовь и понимание у родителей. Позже он сам скажет, что был «нежеланным ребёнком в аду брака». Именно из этого детского одиночества, страха перед гневным богом-отцом (во многом об этом будет его автобиографический фильм «Фанни и Александр») и жажды простой человеческой нежности выросли все его будущие фильмы.
Свой путь он начал не в кино, а в театре. Бергман ставил спектакли и очень быстро прослыл мастером, который умеет работать с актёрами, раскрывать их таланты. Эта репутация помогла ему попасть в мир кино. В 1946 году он снял свой первый фильм «Кризис», но настоящая известность пришла к нему позже.
После череды сугубо коммерческих лент в 1953 году Бергман снял «Лето с Моникой» — историю о молодой паре, которая мечтает сбежать от скучной жизни. Картина была довольно откровенной для своего времени, и её даже рекламировали за границей как «горячую» эротическую мелодраму. Но на самом деле это была меланхоличная и честная история о том, как первая влюблённость разбивается о суровую реальность. Фильм заметили во Франции молодые критики — будущие великие режиссёры Жан-Люк Годар и Франсуа Трюффо. Они первые заявили на весь мир, что Бергман — гений.
Затем последовала целая вереница фильмов, которые и сделали ему имя:«Улыбки летней ночи» (1955) — остроумная и красивая комедия о любовных путаницах, похожая на изящный спектакль.«Седьмая печать» (1957) — та самая притча про рыцаря и Смерть, действие которой происходит во времена чумы.«Земляничная поляна» (1957) — трогательная история пожилого профессора, который, вспоминая свою жизнь, понимает, что многое упустил.
Уже по этим фильмам видно, что Бергман был очень разным. Он умел снимать и лёгкие вещи, и очень тяжёлые. Но всегда — невероятно честно.
Бесплатные музыкальные курсы от Флэтлуупс
1960-е годы: главные вопросы и своя команда
В 1960-е годы Бергман снял одни из самых знаковых своих работ. Он выпускал их целыми трилогиями, как книги. Главная тема этих лет — молчание Бога. Герои его картин (часто это священники или верующие люди) кричат в пустоту, задают вопросы о вере, но получают в ответ только тишину. Они чувствуют себя брошенными, как дети в тёмном лесу (или как дети в несчастливом браке…). Фильмы этого периода — «Сквозь тёмное стекло», «Причастие», «Молчание». Они сняты очень просто, без красивых пейзажей и сложных декораций. Всё внимание — на лицах актёров, на их глазах, в которых читается боль и сомнение.
Именно тогда сформировалась «команда Бергмана» — группа людей, с которыми он работал постоянно и которым доверял как себе. Оператор Свен Нюквист стал главным соавтором Бергмана в создании уникального визуального стиля: кадры, похожие на живопись, игра со светом и тенью, а главное — те самые крупные планы лиц (чаще всего — два лица в профиль и анфас, которые как бы накладываются друг на друга), что стали визитной карточкой режиссёра. Камера Нюквиста стала буквально глазами Бергмана.
Актёры: Макс фон Сюдов, Биби Андерссон, Гуннар Бьёрнстранд, Ингрид Тулин, Харриет Андерссон, Эрланд Юсефсон и, конечно, Лив Ульман. Бергман находил в них не просто исполнителей, а со-творцов. С Лив Ульман у него был долгий роман и глубочайшее творческое содружество. Постановщик был на площадке очень строгим, даже местами тираном, но актёры знали, что он вытянет из них такую игру, на которую они сами не рассчитывали.
В это же время Бергман уехал из Стокгольма и поселился на пустынном острове Фарё в Балтийском море. Суровые каменистые пляжи, низкое небо, ветер и одиночество — этот пейзаж идеально подходил его внутреннему состоянию и стал естественными декорациями для многих последующих фильмов («Стыд», «Страсть», «Час волка»).
Фриц Ланг — путь от «Метрополиса» до Голливуда: творчество и биография режиссера
Что мы видим в его фильмах? Узнаваемый мир Бергмана
Даже если вы не видели ни одной картины режиссёра целиком, вы наверняка знакомы с образами, которые он придумал. Помимо игры в шахматы со Смертью, это и одинокие люди у моря (почти всегда берег холодный, каменистый, неласковый), и часы — тикающие, напоминающие о времени, которого осталось мало, и театр марионеток, цирк (метафора жизни как спектакля, где люди — куклы в чужих руках).
Нередко можно увидеть длинные, бесконечные разговоры лицом к лицу (чаще всего — мужчины и женщины, которые любят и ненавидят друг друга одновременно), а также сюрреалистические миры грёз и кошмаров. Бергман мастерски стирал грань между реальностью и сном. Всё это — не просто красивые картинки, а отражение внутреннего самоощущения режиссёра, страхов и вопросов, которые он задавал себе.
Бергмана часто представляют как угрюмого философа, который мучает зрителей. На деле главная тема его творчества — это любовь. Вернее, её отсутствие. Его герои страдают не столько потому, что умрут, сколько потому, что они одиноки, не могут достучаться друг до друга, не могут никому довериться. Их самая большая боль — неразделённые чувства.
Бергман снимал фильмы о том, как люди закрывают свои сердца, становятся холодными и жестокими, и о том, какое счастье — найти человека, который сможет это сердце отогреть. Даже в самом мрачном его фильме «Шепоты и крики» (про умирающую женщину и её сестёр) звучит мысль о том, что короткое мгновение душевной близости — это и есть та самая «благодать», ради которой стоит терпеть все страдания.
Как Дж. Р. Р. Толкин придумал Средиземье, так Бергман создал на экране свой психологический и эмоциональный ландшафт, узнаваемый с первого кадра. Бергман повлиял на многих своих коллег: открыто признавали его влияние такие режиссёры, как Вуди Аллен (у него даже есть фильм «Интерьеры» — почти покадровое подражание Бергману), Андрей Тарковский, Ларс фон Триер и Кристофер Нолан. Фирменные приёмы постановщика — вдумчивые крупные планы, разговоры с Богом, исповедь перед камерой — стали частью языка мирового кино.
Он был настоящим новатором формата. Когда в 1970-е телевидение считалось низким жанром, Бергман снял мини-сериал «Сцены из супружеской жизни» (несколько лет назад сериал пересняли, главные роли сыграли Оскар Айзек и Джессика Честейн). Это был невероятно откровенный и детальный разбор отношений мужчины и женщины, который смотрела вся страна. Он показал, что и через малый экран можно говорить о самом важном.
С чего начать смотреть Бергмана, если страшно?
Не стоит начинать с самых тяжёлых картин вроде «Персоны», «Часа волка» или «Фанни и Александра». Вот более мягкий путь:
- «Земляничная поляна» (1957). Очень человечная, немного ностальгическая история. Понятна для любого и в любом возрасте.
- «Улыбки летней ночи» (1955). Чтобы увидеть, что Бергман — ещё и блестящий рассказчик с прекрасным чувством юмора.
- «Сцены из супружеской жизни» (1973). Если готовы к долгим, болезненно честным диалогам о любви и отношениях. Можно смотреть и в виде сериала, и в сокращённой версии.
А вообще, Ингмар Бергман — это не страшно. Это честно. Он, как хороший психолог или очень внимательный друг, садится напротив вас и предлагает поговорить о самом важном: о том, чего мы боимся (смерти, одиночества), о том, во что верим (или в чём разуверились), и о том, что нас спасает (любовь, пусть даже маленькая и хрупкая, милосердие, творчество).
При этом он не даёт ответов. Бергман задаёт вопросы, которые мы часто прячем от самих себя. И в этой мучительной, но важной честности — его величие. После фильмов шведа не становится веселее, но мир вокруг и люди в нём начинают казаться глубже, сложнее и ценнее. А это, пожалуй, и есть главная цель настоящего искусства.
Кодекс Хейса: как цензура изменила Золотой век Голливуда
