Золотой век Голливуда часто вспоминают с ностальгией: немые, а затем и цветные фильмы, сияющие звезды, роскошные премьеры с красными дорожками и литрами шампанского. Но за всем этим внешним лоском и гламуром скрывалась совсем другая, более темная и сложная реальность. Это была эпоха жесткой цензуры, строгих моральных правил и борьбы за контроль над тем, что может видеть зритель. Цензура, известная как кодекс Хейса, на три десятилетия стала невидимым режиссером каждой голливудской картины, определяя, о чем можно снимать кино, а о чем — категорически нельзя.
Скандалы, которые потрясли индустрию
В начале XX века киноиндустрия в США была молодой, стремительно растущей и почти ничем не ограниченной. Но очень скоро она начала вызывать возмущение у консервативной общественности и религиозных групп. Голливуд стали называть «вертепом греха», и этому способствовала череда громких скандалов. В 1920 году при загадочных обстоятельствах умерла звезда немого кино Олив Томас. В 1921 году любимца публики, комика Роско «Толстяка» Арбакла, обвинили в изнасиловании и непредумышленном убийстве актрисы Вирджинии Рапп. А в 1922 году был найден убитым режиссер Уильям Десмонд Тейлор, и это дело так и не было раскрыто.
Общественное возмущение подогревали такие публикации, как анонимный памфлет 1922 года «Грехи Голливуда». В нем актеров обвиняли в лицемерии: на экране они изображали добродетель, а в жизни предавались «дикому разврату». Киностудии боялись, что такие скандалы приведут к прямому вмешательству государства и введению официальной цензуры, что лишило бы могущественных продюсеров их власти.
Рождение кодекса: как Голливуд решил «почиститься»
Чтобы успокоить общественность и власти, крупные студии в 1922 году создали Ассоциацию кинопродюсеров и дистрибьюторов Америки (MPPDA). Ее президентом назначили Уильяма Х. Хейса, бывшего председателя Республиканского национального комитета. Его задача была — навести порядок и показать Вашингтону, что Голливуд способен сам себя контролировать.
Первые попытки были робкими. В 1927 году появился список «Нельзя и будь осторожен» из 36 пунктов. Но настоящий Кодекс кинопроизводства (который позже все стали называть кодексом Хейса) был разработан в 1930 году. Его авторами стали журналист Мартин Куигли и иезуитский священник Дэниел Лорд. Кодекс базировался на трех главных принципах:
- Фильм не должен снижать моральные стандарты зрителя. Зритель никогда не должен сочувствовать преступлению, злу или греху.
- В фильмах должны показываться традиционные правильные стандарты жизни.
- Нельзя смеяться над законом (божественным или человеческим) и вызывать сочувствие к тем, кто его нарушает.
Эти принципы раскрывались в десятках конкретных запретов. Однако до 1934 года у Кодекса не было реальных механизмов принуждения к исполнению. Студии принимали его формально, но продолжали выпускать откровенные и провокационные фильмы, такие как «Я не ангел» с Мэй Уэст или «Мордашка» с Барбарой Стэнвик.
Все изменилось в 1934 году, когда была создана Администрация производственного кодекса (PCA) во главе со строгим ирландским католиком Джозефом Брином. Отныне ни одна картина крупной студии не могла выйти в прокат без его печати одобрения. Началась эра тотального контроля.
Что было под запретом? Жесткие правила кодекса Хейса
Кодекс регламентировал практически каждую сферу жизни, которую можно было показать на экране. Вот лишь некоторые из ключевых запретов:
• Секс и отношения. Полная нагота запрещалась. Нельзя было показывать или даже намекать на сексуальные отношения вне брака. Запрещались «страстные поцелуи», сцены в постели (если только герои не спали — просто спали), а также роды. Само слово «беременная» (pregnant) считалось вульгарным — в ситкоме «Я люблю Люси» говорили «в ожидании» (expecting). Самым суровым был запрет на «смешение рас» (miscegenation) — истории о межрасовых были абсолютным табу. Гомосексуальность также не могла изображаться прямо, попадая под запрет «сексуальных извращений».
• Преступность. Преступник не мог быть героем или вызывать симпатию. Детально показывать методы совершения преступлений было нельзя. Преступление всегда должно было быть наказано к финалу фильма.
• Религия. Запрещалось любое высмеивание религии или духовенства. Использовать слова «бог», «господь», «черт» и «проклятие» можно было только в контексте религиозных церемоний.
• Насилие. Чрезмерно жестокие и кровавые сцены были под запретом.
Эти правила серьезно искажали реальность на экране. Страна иммигрантов видела лишь стерильный, «белый» мир. Афроамериканским актерам доставались лишь роли слуг или комических персонажей с утрированными чертами. Сложные темы, такие как наркомания или венерические болезни, были полностью закрыты.
Парадоксально, но жесткие ограничения иногда подстегивали креативность. Режиссерам приходилось быть изобретательными, чтобы донести до зрителя запретные мысли. Они стали мастерами намека, иносказания и скрытого подтекста (субтекста).
В оскароносной комедии Фрэнка Капры «Это случилось однажды ночью» (1934) герои (Клодетт Колбер и Кларк Гейбл) вынуждены делить один номер. Чтобы подчеркнуть платоничность их отношений, они повесили одеяло между кроватями, назвав эту конструкцию «стенами Иерихона». В финале, когда отношения развились, эти «стены» символически падают. Все понятно без единой откровенной сцены.
Жанр фильма-нуар с его фатализмом и мрачной атмосферой идеально вписался в требование кодекса о том, что грех должен быть наказан. В «Мальтийском соколе» (1941) детектив Сэм Спейд (Хамфри Богарт) вынужден отправить за решетку женщину, которую любит, — идеальное сочетание трагедии и морально «правильного» итога.
Знаменитую фразу «По правде говоря, моя дорогая, мне наплевать» (Frankly, my dear, I don’t give a damn) из «Унесенных ветром» (1939) удалось отстоять лишь потому, что она дословно присутствовала в оригинальной книге. Это было исключение, за которое студия заплатила штраф.
Однако некоторые запреты были непреодолимы. Из-за табу на межрасовые отношения китайско-американская актриса Анна Мэй Вонг не получила главную роль в фильме «Благословенная земля» (1937), где ее партнером должен был быть белый актер в гриме.
Закат эпохи: почему кодекс пал
Кодекс Хейса рухнул не из-за внезапного морального прозрения, а из-за фундаментальных изменений в обществе и самой киноиндустрии в 1950–1960-х годах. Появление телевидения и популярность смелых европейских фильмов (никак не скованных рамками кодекса) заставили Голливуд искать новые, более рискованные темы, чтобы вернуть зрителя в кинотеатры.
В 1952 году Верховный суд США признал, что кинематограф попадает под защиту Первой поправки о свободе слова. Это резко снизило угрозу государственной цензуры и ослабило позиции PCA. Уходили и старые студийные боссы, а продюсеры и режиссеры «Нового Голливуда» (Стивен Спилберг, Мартин Скорсезе, Фрэнсис Форд Коппола и другие) хотели говорить со зрителем на актуальные, острые темы. Помимо прочего, моральные устои общества менялись, и то, что раньше считалось шокирующим, становилось нормой. Аудитория взрослела и требовала больше честности на экране.
К концу 1960-х Кодекс Хейса окончательно устарел и стал экономически невыгодным. В 1968 году Американская киноассоциация (MPAA) под руководством Джека Валенти официально отменила его, заменив на рейтинговую систему (G, PG, R, X; позже добавились PG-13 и NC-17).
Наследие кодекса: что осталось после него?
Рейтинговая система стала компромиссом. Она не запрещала снимать что-либо, а лишь информировала зрителя о содержании фильма, передавая право выбора ему, а не студийным цензорам. Однако элементы самоцензуры никуда не делись — например, рейтинг NC-17 (бывший X) до сих пор является коммерческим приговором для широкого проката.
Кодекс Хейса оставил глубокий след в культуре. Он сформировал уникальный визуальный и нарративный язык классического Голливуда, основанный на иносказании. Он показал, как искусство может развиваться в тисках ограничений, порождая шедевры двусмысленности, и стал суровым уроком о том, что любая цензурная система обречена: ханжи всегда остаются позади — искусство всегда идет вперед.
